Третья и последняя книга Милорада Павича в моей коллекции под многообещающим названием “Мушка” оказалась самой “фришевской”, самой нелинейной и самой обывательской из всех ранее прочитанных (“Уникальный роман”, “Семь смертных грехов”).

“Мушка”: разговор о нелинейности, авторской задумке и читательской воле

Для начала давайте порассуждаем о нелинейных книгах. Что подразумевается под этим понятием? Наиболее вероятным ответом, который я ожидаю услышать от “секущей фишку” аудитории был бы набор слов, для других кажущийся лишь красивой метафорой: “сад расходящихся тропок”. Этот поджанр, точнее, стиль литературы заключается в возможности неоднозначной трактовки событий романа, а также существования “романа в романе”, которые перемешиваются и развиваются параллельно или последовательно. То есть, в двух словах, равновероятное существование различных течений одних и тех же событий в один момент времени (здесь подробнее). Читатель волен сам выбрать, какой вариант развития событий считать истинным, а какой – вымышленным применительно к герою. Признанными талантами этого стиля считаются, например, Борхес и Макс Фриш. Так как подавляющему большинству людей словосочетание “сад расходящихся тропок” ни о чём не говорит, отечественные рекламщики придумали простое и емкое слово, которое как бы подчеркивает “особенность” романа, а также “избранность” его читателей. Нелинейный. Нелинейной может быть геометрия Лобачевского, или система, описываемая нелинейными дифференциальными уравнениями, или прогрессия. А к книге подобный термин нельзя применять. Что такое нелинейность? Это неравномерность изменения какого-либо параметра во времени или пространстве. Нелинейное чтение – это умение читать слова с разной скоростью, перелистывая сперва одну страницу, а потом три, возвращаясь назад и читая вверх ногами. Есть понятие “сад расходящихся тропок” – и надо использовать его. Делать сноски с описанием, гуглить. Ярлык нелинейности висит на каждой книге Павича и “Мушка” – не исключение. При этом по авторскому замыслу историю двух супругов, которые обнаружили свою квартиру разграбленной, а потом внезапно разошлись, можно читать “в любом порядке”. По факту, дочитав до определенного места, читателю предлагается выбор, в какой последовательности читать дальше практически одинаковые куски текста. Вот и вся нелинейность.

Возьмем, например, Макса Фриша. Он не выпендривался и не относился пренебрежительно к читателю (“Вы можете читать со страницы 100, а можете со страницы 150”. Как будто автору наплевать. Так может вообще не читать?) и писал свои “нелинейные” романы сплошным текстом. Они подразумевали лишь прямое прочтение, но были по структуре своей настолько оригинальны и хитры, что в действительности становились нелинейными (применительно к жанру “сад расходящихся тропок”). В романах Фриша нет мистики и псевдоинтеллектуальных заигрываний с читателем. Вся интрига достигалась за счет таланта и умения сшивать “лоскутное одеяло” повествования. Милорад Павич шёл по другому пути и просто наворачивал мистики, перепутывал главы и предлагал читателю самостоятельно распутывать его кашу. Если у Фриша “каша” скрыта под безмятежной гладью озера, то книги Павича скорее напоминают взрыв на макаронной фабрике.

В завершение хочу написать, что я ни в коей мере не пытаюсь выставить Павича в плохом свете. Его книги по-своему интересны и атмосферны. Но “Мушка” – это плохой образец прозы жанра “сад расходящихся тропок”, и никакая реклама не сделает его более возвышенным и “непростым”, чем он есть на самом деле.

(Visited 2 times, 1 visits today)