Ровно год и парочку мало что значащих в масштабе события дней назад я впервые переступил порог ныне горячо любимой, а до этого совершенно неизвестной мне школы японского языка “Момидзи” (то самое 紅葉学校). С некоторым трепетом оглядываясь назад, понимаю, сколько всего произошло, и сколько всего ещё успеет произойти — в основном, имеющего значение как минимум для отдельно взятого меня и моего текущего положения.

Почти до слёз чужой язык

Сейчас я думаю: пошёл бы я в нынешней ситуации изучать такой сложный и непонятный язык? И сразу отвечаю себе — пошёл бы. Для некоторых событий фактор своевременности не имеет никакого значения. Для меня всё упирается в мировосприятие и утрамбовывание себя в реалии того, что получилось. Всё начало меняться прошлой осенью, и меняется до сих пор. И японский в эту картину вписывается просто замечательно. Иногда спрашивают, зачем я вообще ввязался в эту историю? Обычно я отшучивался, но спустя год сформулировал, по крайней мере для себя, зачем мне это надо.

Разнонациональная энтропия

Как кому-то могло показаться, мне хотелось просто выделиться на общем фоне, но на самом деле это не так. Вопрос, как оказалось, в паладинстве и энтропии. Японцы и норвежцы такие разные, и языки у них разные, но сближает их именно отсутствие энтропии в жизни. Небольшой дом на берегу ледяного моря, бескрайние горы вокруг, или же гигантский улей Токио, в котором у тебя маленькая квартирка, в которой помещается только необходимый минимум? В таких разных условиях люди учатся одному — обходиться малым количеством вещей и не захламлять жилище и голову лишним. Японцы со своим буддизмом и синтоизмом вообще впереди планеты всей. Когда я понял, что мне это близко — я ни минуты не сомневался в выборе языков, и единственное о чём я жалею — что не занялся самообразованием сразу после окончания университета и потратил несколько лет на всякую ерунду. На самом деле, это просто круто, что ты можешь делать что-то такое, что раньше не умел, и что мало кто умеет. Чем больше я общаюсь с нашими японцами, тем больше понимаю, насколько мы с ними различаемся и насколько нас при этом тянет друг к другу. Они хотят жить в России, любят Москву и Санкт-Петербург, стремятся к нам, несмотря на кризис и почти до слёз чужой язык. Они могут с детства играть в кендаму, а потом подпевать и пританцовывать под русский классический балет и оперу.

Когда я начал изучать японский язык, в моей голове воцарился относительный покой и порядок. Сразу же стало очень сложно, но потом пришло понимание. Я выкинул много лишнего и расчистил рабочую поверхность, вёл прописи и конспекты, слушал диски, музыку, и смотрел обучающие видео. Заглядывал в рот нашим японцам и радовался первой полноценной переписке на мунспике с адекватным фидбэком. Но это работа. Это большая работа. И я ещё только в самом начале пути. Мне нравится структура языка, нравится выводить сложные закорючки, нравится строгость конструкций и форм, их логика. Мой control freak радуется каждый раз, когда мне удаётся составить правильное предложение. Я чувствую, что нет ничего невозможного, что сложность поддаётся мне и я становлюсь умнее. Вот по этой причине я и учу японский язык.

(Visited 2 times, 1 visits today)

Leave A Comment

Your email address will not be published. Required fields are marked *